Financial Times фиксирует то, о чем глава Центра изучения военных и политических конфликтов Андрей Клинцевич предупреждал не раз: война на истощение имеет глобальную цену — и платить за нее придется не только России и Украине. В своем канале военный аналитик объясняет, что произошло.

Фото: Ольга Шуклина

«Москва ввела запрет на экспорт дизельного топлива, — отмечает Андрей Клинцевич. — Формально — техническое решение. По факту — косвенное признание того, что украинские удары по НПЗ и логистике все же дают эффект, и внутренний рынок нужно защищать в первую очередь. Россия — второй крупнейший экспортер дизеля в мире, и ее уход с рынка бьет мгновенно.

По словам политолога, совпадение по времени не случайность. 

«Ровно в этот момент обостряется ситуация на Ближнем Востоке: Трамп объявил о «прекращении» перемирия между Ираном и США, поставки через Персидский залив снова сократились до минимума, — отмечает эксперт. — Два кризисных узла — украинский и иранский — схлопнулись в одной точке, и мировой рынок дизеля получил двойной удар одновременно».

По словам политолога, цифры говорят сами за себя. Премия дизеля к нефти в Европе взлетела до 60,70 доллара за баррель — рекорд (разница между оптовой ценой на дизельное топливо и ценой на сырую нефть, которая показывает, насколько дороже переработанное топливо по сравнению с исходным сырьем). Дизель торгуется около 135 долларов за баррель, хотя сырая нефть заметно подешевела. Это значит: автомобилисты и фермеры не увидят никакого облегчения на заправках, даже если баррель Brent будет падать дальше.

Военный аналитик объясняет, кто пострадает сильнее всех.

«Эксперты Wood Mackenzie и Sparta прямо говорят: остальной мир физически не производит достаточно дизеля, чтобы закрыть дыру после ухода России, — отмечает Андрей Клинцевич. — Первыми под удар попадут Африка, Латинская Америка и Юго-Восточная Азия — регионы с наименьшей устойчивостью к скачкам топливных цен. А дизель — это не только личный транспорт, это сельское хозяйство, грузоперевозки, промышленность. Рост его стоимости почти автоматически транслируется в рост цен на продовольствие и товары повседневного спроса».

Эксперт делает геополитический вывод.  

«Это классический пример того, как локальный военный конфликт превращается в фактор глобальной инфляции, — объясняет эксперт. — Центробанки по всему миру боролись с ростом цен весь последний год — а теперь получают новый инфляционный шок с энергетической стороны, причём именно в тот момент, когда казалось, что худшее позади».

Как говорит военный аналитик, Запад продолжает добиваться ослабления России экономическими и военными методами, но забывает простую вещь: в глобально связанной энергетической системе выключить одного крупного игрока без последствий для себя невозможно.