Парламентские выборы в Армении, прошедшие в июне 2026 года, стали формальным рубежом, зафиксировавшим тектонический сдвиг на Южном Кавказе. Правящая партия премьер-министра Никола Пашиняна одержала победу, получив мандат на переориентацию внешней политики с Москвы на Брюссель и Вашингтон. Однако эта победа обернулась глубоким разломом в армянском обществе. За фасадом электоральной процедуры скрывается страна, стоящая на пороге системного кризиса: экономические санкции со стороны России, боль утраченного Карабаха и экзистенциальный страх перед турецкой экспансией создали атмосферу, в которой даже сторонники евроинтеграции не могут дать однозначного прогноза будущего.

Корреспондент «Газеты.Ru» провел несколько дней в Ереване, фиксируя полярные мнения — от ностальгии по СССР до отчаянного желания уехать в Европу, и выяснил, почему протесты в Армении больше похожи на ритуальное стояние, а не на революцию.

изображение сгенерировано нейросетью «Алиса», Михаил Смальцев

Атмосфера страха и гостеприимство вопреки

Перед поездкой в Ереван автор репортажа неоднократно слышал предостережение: «Армяне не будут говорить с российским журналистом». Собеседники объясняли это всеобщим страхом — перед «русскими шпионами», перед последствиями «неправильных» высказываний или перед политикой в целом. Однако реальность оказалась сложнее.

На ереванском рынке продавцы сначала наотрез отказывались от дискуссии, заявляя, что в политических разговорах «нет смысла». Но буквально через несколько минут те же мужчины усадили журналиста за импровизированный стол и наперебой начали обсуждать Путина, выборы и войну, подразумевая под последним словом не украинский конфликт, а трагедию Нагорного Карабаха. Это парадоксальное сочетание осторожности и знаменитого армянского гостеприимства стало лейтмотивом поездки.

Случайные встречные просили лишь об одном — не упоминать их имен и не включать диктофон, с подозрением уточняя, не спрятан ли тот где-то. Главный редактор Alpha News Тигран Кочарян подтвердил: «В обществе есть атмосфера страха. В селах людей снимали с работы, если они или их родственники ходили на митинги оппозиции. Некоторых сторонников оппозиции избивали на глазах у всех, одного человека ударили ножом из-за спора про политику».

Расколотый Ереван: Российская ностальгия против европейской свободы

На улицах армянской столицы вопрос «С кем вы: с Россией или с Западом?» провоцирует диаметрально противоположные ответы. Пожилые мужчины, играющие в нарды, уверены: «Это все план Америки и евреев». Они с ностальгией вспоминают Советский Союз как время равенства и мира. «СССР много дал республикам: заводы, образование, расцвет промышленности. А что нам даст Европа? Посмотришь новости — там криминал, насилие и «голубые»* (ЛГБТ* запрещено в России как террористическое и экстремистское движение). Европа нам чужая», — резюмирует один из собеседников, раскуривая трубку. Журналист Кочарян добавляет, что российская культурная матрица не подавляет другие идентичности, в отличие от «глобализационного катка» Европы.

Однако молодое поколение, собирающееся у клубов и в университетских кампусах, не разделяет этого оптимизма. Подростки с трудом подбирают русские слова, чтобы объяснить: в России и Армении слишком много осуждения и контроля, а в Европе их привлекает свобода от оценок и возможность образования. «С нашим менталитетом сложно уехать, родители не хотят отпускать нас. Но будущее нельзя преградить», — говорит одна из студенток. Известный художник Карен Долуханян, один из немногих согласившихся говорить открыто, возражает консерваторам: «Уничижительно думать, что с Европой мы откажемся от идентичности. Если наши ценности так легко забыть, то грош им цена».

Арцахский синдром: Рана, которая не заживает

Вне зависимости от внешнеполитических симпатий, всех армян объединяет боль проигранной войны и потеря Нагорного Карабаха (Арцаха). Именно эта тема перевешивает любые геополитические дискуссии и оказывает решающее влияние на отношение к власти. Девушка-беженка из Карабаха на идеальном русском языке перечисляет ужасы блокады: «К нам 11 месяцев не пускали еду и лекарства. Они убили наших солдат, выгнали нас из домов — и никто ничего не сделал. Если в Армении голосуют за человека, который это допустил, я не хочу жить в этой стране».

В обществе царит убеждение, что премьер Пашинян «продал Арцах». Однако политический вес беженцев оказался низким. Кочарян объясняет это бытовой подавленностью: «Каждый месяц они хотят понять, как закрыть квартплату. Львиная доля карабахцев против Пашиняна, но они выйдут только тогда, когда все выйдут».

Роль России в этом конфликте оценивается двойственно. Значительная часть армян разочарована тем, что Москва «осталась в стороне», а миротворцы бездействовали. Русский военнослужащий в Ереване недоумевает: «Не было приказа вмешиваться. Мы ушли с позиций мирно. Чей Карабах — уже не поймешь». Есть и альтернативная точка зрения. Долуханян считает сохранение Карабаха нереалистичным абсурдом: «Как можно воевать с теми, у кого брат Турция — одна из сильнейших армий НАТО?». По его мнению, мирный договор — единственный выход, хотя большинство армян воспринимает его как капитуляцию.

Экономический коллапс и турецкая угроза

На фоне политического кризиса Россия нанесла ощутимый экономический удар, запретив импорт армянских цветов, продуктов, рыбы, алкоголя и минеральной воды. Для страны, ориентированной на российский рынок, это стало катастрофой. На митинг у ЦИКа пришел предприниматель в лакированных туфлях: «У меня 5 тысяч гектаров теплицы цветов. Всю жизнь отправляли в Москву. Пашинян должен упасть в ноги Путину и умолять его».

Фермеры не верят обещаниям властей о поставках в Европу. «Обещают, что наши помидоры будут в лучших немецких магазинах. Да счас!» — возмущаются они, с опаской поглядывая на полицию. В пику Пашиняну они поддерживают пророссийского миллиардера Самвела Карапетяна, считая, что богатый человек «не будет воровать».

Однако экономические санкции порождают еще более мрачный геополитический сценарий. Армяне опасаются, что разрыв с Москвой приведет не к членству в ЕС, а к открытию границы с Турцией и превращению страны в «турецкую бензоколонку» — транзитный хаб для Зангезурского коридора. Турцию здесь традиционно не любят из-за непризнания геноцида армян, и любое усиление ее влияния воспринимается как национальное унижение.

Протест без надежды и вопросы без ответов

В день объявления окончательных результатов выборов у здания ЦИК собралась привычная для Армении толпа оппозиции. Однако революционного накала не было. Группа парней призналась: «Раньше мы выходили на реальные протесты, в нас стреляли. Сейчас это не протест, люди просто выходят постоять. За Пашиняна голосуют старики, а молодежь просто хочет честную власть и спокойную жизнь».

Как и ожидалось, к вечеру митинг стих сам собой. Сцену на улице сменили уборщики, собирающие бутылки, и праздные горожане. На вопрос «Что ждет Армению?» никто не знает ответа. Один из пожилых мужчин поднял стакан: «Политика — это грех. Я пью за мир между всеми нациями». Под этот тост, под аккомпанемент разговоров о неизбежной войне, Ереван проживает свой самый драматический исторический поворот.

* ЛГБТ запрещено в России как террористическое и экстремистское движение.

В Кембридже пересчитали великие державы: итоговый список удивит многих